Мчались кони стр.244

воруч, аж наклоняется, вплоть послизьком идет по снежной жижи, а тогда бросается в горячее озерцо, переплывает его и исчезает в облаках молочной пары.
Ричард подбежал ко мне и аж слюной впрыскивает.
— Чего не бил?
— Потому что он убегал…— отвечаю ему.
— ?!!
— А вот так,— говорю,— если бы нападал еще на меня или на кого-то, то стрелял бы… И чего ты, Зозуле, хочешь? — спрашиваю его, потому что рассердился я.— Лошади в загоне… или нет?
— Потому что он вывел этих кобыл и двух жеребчиков сквозь дырку! И наших лошадей мы не сможем отсюда вывести спокойно с долины! И что то из долины — мы не сможем их нормально обуздать, пока он рядом! Ты понимаешь,— и он Себя пальцем по лбу постучал,— что это за зверь?! Или ты, может, такой храбрый и сильный, что тебе не страшно?!
На ночь мы всех колхозных лошадей, мою муцу, чалого Леву и трех пойманных кобыл в конюшню перегнали. А последних лошадей, и вловлених и колхозных, оставили в отряде.
Всю ночь пастух-коневод стонал, потому что вороной хорошо его на землю сбил! Я щупал внимательно — кости целые, а двигаться ему так больно было, что он аж белел из виду и совсем потом умывался.
Я же хоть и опрокинул несколько рюмок — спал не крепко, все просыпался. Последний раз проснулся где-то на СБІтанку. Выхожу я из барака и такое вижу: в горячей грязи бредет вороной, а впереди барахтается Зозуля. Вижу — туго Ричарду!
Прыгнул к бараку, схватил карабин. Эге! Уже вороной подступил, прихватил за одежду Зозулю и тянет к себе. Сейчас копытом раздолбит… Я подбежал и с пяти метров всадил вороному под левую лопатку.
Вороной не падает в грязь. Выпустил Ричарда вороной

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code